И цветы, и шмели, и трава, и колосья, И лазурь, и полуденный зной... Срок настанет - господь сына блудного спросит: "Был ли счастлив ты в жизни земной?" И забуду я все - вспомню только вот эти Полевые пути меж колосьев и трав - И от сладостных слез не успею ответить, К милосердным коленям припав.
композитная металлочерепица
Я к ней вошел в полночный час. Она спала,- луна сияла В ее окно,- и одеяла Светился спущенный атлас. Она лежала на спине, Нагие раздвоивши груди,- И тихо, как вода в сосуде, Стояла жизнь ее во сне.
композитная металлочерепица цена
С востока дует холодом, чернеет зыбь реки Напротив солнца низкого и плещет на пески. Проходит зелень бледная, на отмелях кусты, А ей навстречу — желтые сосновые плоты. А на плотах, что движутся с громадою реки Напротив зыби плещущей, орут плотовщики, Мужицким пахнет варевом, костры в дыму трещат — И рдеет красным заревом на холоде закат.
композитная черепица metrotile
И вот опять уж по зарям В выси, пустынной и привольной, Станицы птиц летат к морям, Чернея цепью треугольной. Ясна заря, безмолвна степь, Закат алеет, разгораясь... И тихо в небе эта цепь Плывет, размеренно качаясь. Какая даль и вышина! Глядишь — и бездной голубою Небес осенних глубина Как будто тает над тобою. И обнимает эта даль,— Душа отдаться ей готова, И новых, светлых дум печаль Освобождает от земного.
изготовление отливов на заказ
Шумели листья, облетая, Лес заводил осенний вой... Каких-то серых птичек стая Кружилась по ветру с листвой. А я был мал, — беспечной шуткой Смятенье их казалось мне: Под гул и шорох пляски жуткой Мне было весело вдвойне. Хотелось вместе с вихрем шумным Кружиться по лесу, кричать — И каждый медный лист встречать Восторгом радостно-безумным!
отливы для окон и цоколя
Стал на ковер, у якорных цепей, Босой, седой, в коротеньком халате, В большой чалме. Свежеет на закате, Ночь впереди — и тело радо ей. Стал и простер ладони в муть зыбей: Как раб хранит заветный грош в заплате, Хранит душа одну мечту — о плате За труд земной,— и все скупей, скупей. Орлиный клюв, глаза совы, но кротки Теперь они: глядят туда, где синь Святой страны, где слезы звезд — как четки На смуглой кисти Ангела Пустынь. Открыто все: и сердце и ладони... И блещут, блещут слезы в небосклоне.
металлические отливы
Темнеет зимний день, спокойствие и мрак Нисходят на душу — и все, что отражалось, Что было в зеркале, померкло, потерялось... Вот так и смерть, да, может быть, вот так. В могильной темноте одна моя сигара Краснеет огоньком, как дивный самоцвет: Погаснет и она, развеется и след Ее душистого и тонкого угара. Кто это заиграл? Чьи милые персты, Чьи кольца яркие вдоль клавиш побежали? Душа моя полна восторга и печали — Я не боюсь могильной темноты.
отлив для фундамента
Шире грудь распахнулась для принятия Чувств весенних - минутных гостей! Ты раскрой мне, природа, объятия, Чтоб я слился с красою твоей! Ты, высокое небо, далекое, Беспредельный простор голубой! Ты, зеленое поле широкое! Только к вам я стремлюся душой!
отлив оцинкованный
Я - простая девка на баштане, Он - рыбак, веселый человек. Тонет белый парус на Лимане, Много видел он морей и рек. Говорят, гречанки на Босфоре Хороши... А я черна, худа. Утопает белый парус в море - Может, не вернется никогда! Буду ждать в погоду, в непогоду... Не дождусь - с баштана разочтусь, Выйду к морю, брошу перстень в воду И косою черной удавлюсь.
отливы цена
Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом? Зачем зеленым клонится челом Та ива, что могилу осенила, Так горестно, так нежно и светло, Как будто все, что было и прошло, Уже познало радость воскресенья И в лоне всепрощения, забвенья Небесными цветами поросло?
отлив для цоколя
Ты чужая, но любишь, Любишь только меня. Ты меня не забудешь До последнего дня. Ты покорно и скромно Шла за ним от венца. Но лицо ты склонила - Он не видел лица. Ты с ним женщиной стала, Но не девушка ль ты? Сколько в каждом движенье Простоты, красоты! Будут снова измены... Но один только раз Так застенчиво светит Нежность любящих глаз. Ты и скрыть не умеешь, Что ему ты чужда... Ты меня не забудешь Никогда, никогда!
отлив для крыши
Зацвела на воле В поле бирюза. Да не смотрят в душу Милые глаза. Помню, помню нежный, Безмятежный лен. Да далеко где-то Зацветает он. Помню, помню чистый И лучистый взгляд. Да поднять ресницы Люди не велят.
композитная черепица ками
...Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами, Все сердце стараться раскрыть — И чем же? — одними словами! И хоть бы в словах-то людских Не так уж все было избито! Значенья не сыщете в них, Значение их позабыто! Да и кому рассказать? При искреннем даже желанье Никто не сумеет понять Всю силу чужого страданья!
композитная черепица цена
Чашу с темным вином подала мне богиня печали. Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник. И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня: "Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви".
водостоки металлические
В окно я вижу груды облаков, Холодных, белоснежных, как зимою, И яркость неба влажно-голубого. Осенний полдень светел, и на север Уходят тучи. Клены золотые И белые березки у балкона Сквозят на небе редкою листвой, И хрусталем на них сверкают льдинки. Они, качаясь, тают, а за домом Бушует ветер... Двери на балконе Уже давно заклеены к зиме, Двойные рамы, топленные печи — Все охраняет ветхий дом от стужи, А по саду пустому кружит ветер И, листья подметая по аллеям, Гудит в березах старых... Светел день, Но холодно,— до снега недалеко. Я часто вспоминаю осень юга... Теперь на Черном море непрерывно Бушуют бури: тусклый блеск от солнца, Скалистый берег, бешеный прибой И по волнам сверкающая пена... Ты помнишь этот берег, окаймленный Ее широкой снежною грядой? Бывало, мы сбежим к воде с обрыва И жадно ловим ветер. Вольно веет Он бодростью и свежестью морской; Срывая брызги с бурного прибоя, Он влажной пылью воздух наполняет И снежных чаек носит над волнами. Мы в шуме волн кричим ему навстречу, Он валит с ног и заглушает голос, А нам легко и весело, как птицам... Все это сном мне кажется теперь.
композитная черепица
За рекой луга зазеленели, Веет легкой свежестью воды; Веселей по рощам зазвенели Песни птиц на разные лады. Ветерок с полей тепло приносит, Горький дух лозины молодой... О, весна! Как сердце счастья просит! Как сладка печаль моя весной! Кротко солнце листья пригревает И дорожки мягкие в саду... Не пойму, что душу раскрывает И куда я медленно бреду! Не пойму, кого с тоской люблю я, Кто мне дорог... И не все ль равно? Счастья жду я, мучась и тоскуя, Но не верю в счастье уж давно! Горько мне, что я бесплодно трачу Чистоту и нежность лучших дней, Что один я радуюсь и плачу И не знаю, не люблю людей.
отлив металлический
Окраина земли, Безлюдные пустынные прибрежья, До полюса открытый океан... Матара — форт голландцев. Рвы и стены, Ворота в них... Тенистая дорога В кокосовом лесу, среди кокосов — Лачуги сингалесов... Справа блеск, Горячий зной сухих песков и моря. Мыс Дондра в старых пальмах. Тут свежей, Муссоном сладко тянет, под верандой Гостиницы на сваях — шум воды: Она, крутясь, перемывает камни, Кипит атласной пеной... Дальше — край, Забытый богом. Джунгли низкорослы, Холмисты, безграничны. Белой пылью Слепит глаза... Меняют лошадей, Толпятся дети, нищие... И снова Глядишь на раскаленное шоссе, На бухты океана. Пчелоеды, В зелено-синих перьях, отдыхают На золотистых нитях телеграфа... Лагуна возле Ранны — как сапфир. Вокруг алеют розами фламинго, По лужам дремлют буйволы. На них Стоят, белеют цапли, и с жужжаньем Сверкают мухи... Сверху, из листвы, Круглят глаза большие обезьяны... Затем опять убогое селенье, Десяток нищих хижин. В океане, В закатном блеске,— розовые пятна Недвижных парусов, а сзади, в джунглях,— Сиреневые горы... Ночью в окна Глядит луна... А утром, в голубом И чистом небе — коршуны браминов, Кофейные, с фарфоровой головкой: Следят в прибое рыбу... Вновь дорога: Лазоревое озеро, в кольце Из белой соли, заросли и дебри. Все дико и прекрасно, как в Эдеме: Торчат шипы акаций, защищая Узорную нежнейшую листву, Цветами рдеют кактусы, сереют Стволы в густых лианах... Как огонь Пылают чаши лилии ползучей, Тьмы мотыльков трепещут... На поляне Лежит громада бурая: удав... Вот медленно клубится, уползает... Встречаются двуколки. Крыши их, Соломенные, длинно выступают И спереди и сзади. В круп бычков, Запряженных в двуколки, тычут палкой: «Мек, мек!»— кричит погонщик, весь нагой, С прекрасным черным телом... Вот пески, Пошли пальмиры — ходят в синем небе Их веерные листья,— распевают По джунглям петухи, но тонко, странно, Как наши молодые... В высоте Кружат орлы, трепещет зоркий сокол... В траве перебегают грациозно Песочники, бекасы... На деревьях Сидят в венцах павлины... Вдруг бревном Промчался крокодил, шлеп в воду — И точно порохом взорвало рыбок! Тут часто слон встречается: стоит И дремлет на поляне, на припеке; Есть леопард,— он лакомка, он жрет, Когда убьет собаку, только сердце; Есть кабаны и губачи-медведи; Есть дикобраз,— бежит на водопой, Подняв щетину, страшно деловито, Угрюмо, озабоченно... Отсюда, От этих джунглей, этих берегов — До полюса открыто море...
изготовление отливов
Осыпаются астры в садах, Стройный клен под окошком желтеет, И холодный туман на полях Целый день неподвижно белеет. Ближний лес затихает, и в нем Показалися всюду просветы, И красив он в уборе своем, Золотистой листвою одетый. Но под этой сквозною листвой В этих чащах не слышно ни звука... Осень веет тоской, Осень веет разлукой! Поброди же в последние дни По аллее, давно молчаливой, И с любовью и с грустью взгляни На знакомые нивы. В тишине деревенских ночей И в молчанье осенней полночи Вспомни песни, что пел соловей, Вспомни летние ночи И подумай, что годы идут, Что с весной, как минует ненастье, Нам они не вернут Обманувшего счастья...
отливы оцинкованные
Еще утро не скоро, не скоро, ночь из тихих лесов не ушла. Под навесами сонного бора - предрассветная теплая мгла. Еще ранние птицы не пели, чуть сереют вверху небеса, влажно-зелены темные ели, пахнет летнею хвоей роса. И пускай не светает подольше. Этот медленный путь по лесам, эта ночь - не воротится больше, но легко пред разлукою нам... Колокольчик в молчании бора то замрет, то опять запоет... Тихо ночь по долинам идет... Еще утро, не скоро, не скоро.
отливы для крыши
Хрустя по серой гальке, он прошел Покатый сад, взглянул по водоемам, Сел на скамью... За новым белым домом Хребет Яйлы и близок и тяжел. Томясь от зноя, грифельный журавль Стоит в кусте. Опущена косица, Нога — как трость... Он говорит: «Что, птица? Недурно бы на Волгу, в Ярославль!» Он, улыбаясь, думает о том, Как будут выносить его — как сизы На жарком солнце траурные ризы, Как желт огонь, как бел на синем дом. «С крыльца с кадилом сходит толстый поп, Выводит хор... Журавль, пугаясь хора, Защелкает, взовьется от забора — И ну плясать и стукать клювом в гроб!» В груди першит. С шоссе несется пыль, Горячая, особенно сухая. Он снял пенсне и думает, перхая: «Да-с, водевиль... Все прочее есть гиль».
отлив цена
Ночь побледнела, и месяц садится За реку красным серпом. Сонный туман на лугах серебрится, Черный камыш отсырел и дымится, Ветер шуршит камышом. Тишь на деревне. В часовне лампада Меркнет, устало горя. В трепетный сумрак озябшего сада Льется со степи волнами прохлада... Медленно рдеет заря.
оконные отливы
Еще от дома на дворе Синеют утренние тени, И под навесами строений Трава в холодном серебре; Но уж сияет яркий зной, Давно топор стучит в сарае, И голубей пугливых стаи Сверкают снежной белизной. С зари кукушка за рекою Кукует звучно вдалеке, И в молодом березняке Грибами пахнет и листвою. На солнце светлая река Трепещет радостно, смеется, И гулко в роще отдается Над нею ладный стук валька.
отливы для фундамента
Шесть золотистых мраморных колонн, Безбрежная зеленая долина, Ливан в снегу и неба синий склон. Я видел Нил и Сфинкса-исполина, Я видел пирамиды: ты сильней, Прекрасней, допотопная руина! Там глыбы желто-пепельных камней, Забытые могилы в океане Нагих песков. Здесь радость юных дней. Патриархально-царственные ткани — Снегов и скал продольные ряды — Лежат, как пестрый талес на Ливане. Под ним луга, зеленые сады И сладостный, как горная прохлада, Шум быстрой малахитовой воды. Под ним стоянка первого номада. И пусть она забвенна и пуста: Бессмертным солнцем светит колоннада. В блаженный мир ведут ее врата.
отливы для цоколя
И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла, До весны опустели сады. Я на даче один. Мне темно За мольбертом, и дует в окно. Вчера ты была у меня, Но тебе уж тоскливо со мной. Под вечер ненастного дня Ты мне стала казаться женой... Что ж, прощай! Как-нибудь до весны Проживу и один - без жены... Сегодня идут без конца Те же тучи - гряда за грядой. Твой след под дождем у крыльця Расплылся, налился водой. И мне больно глядеть одному В предвечернюю серую тьму. Мне крикнуть хотелось вослед: "Воротись, я сроднился с тобой!" Но для женщины прошлого нет: Разлюбила - и стал ей чужой. Что ж! Камин затоплю, буду пить... Хорошо бы собаку купить.
тёплый пол под линолеум
Едем бором, черными лесами. Вот гора, песчаный спуск в долину. Вечереет. На горе пред нами Лес щетинит новую вершину. И темным-темно в той новой чаще, Где опять скрывается дорога, И враждебен мой ямщик молчащий, И надежда в сердце лишь на Бога, Да на бег коней нетерпеливый, Да на этот нежный и певучий Колокольчик, плачущий счастливо, Что на свете все авось да случай.
инфракрасные полы под плитку
У ворот Сиона, над Кедроном, На бугре, ветрами обожженном, Там, где тень бывает от стены, Сел я как-то рядом с прокаженным, Евшим зерна спелой белены. Он дышал невыразимым смрадом, Он, безумный, отравлялся ядом, А меж тем, с улыбкой на губах, Поводил кругом блаженным взглядом, Бормоча: "Благословен Аллах!" Боже милосердый, для чего ты Дал нам страсти, думы и заботы, Жажду дела, славы и утех? Радостны калеки, идиоты, Прокаженный радостнее всех.
инфракрасные полы под ламинат
В степи, с обрыва, на сто миль Морская ширь открыта взорам. Внизу, в стремнине — глина, пыль, Щепа и кости с мелким сором. Гудели ночью тополя, В дремоте море бушевало — Вдруг тяжко охнула земля, Весь берег дрогнул от обвала! Сегодня там стоят, глядят И алой, белой павиликой На солнце зонтики блестят Над бездной пенистой и дикой. Никто не знал, что здесь — погост, Да и теперь — кому он нужен! Весенний ветер свеж и прост, Он только с молодостью дружен! Внизу — щепа, гробы в пыли... Да море берег косит, косит Серпами волн — и от земли Далеко сор ее уносит!
пленочный инфракрасный теплый пол
Брат, в запыленных сапогах, Швырнул ко мне на подоконник Цветок, растущий на парах, Цветок засухи - желтый донник. Я встал от книг и в степь пошел... Ну да, все поле - золотое, И отовсюду точки пчел Плывут в сухом вечернем зное. Толчется сеткой мошкара, Шафранный свет над полем реет - И, значит, завтра вновь жара И вновь сухмень. А хлеб уж зреет. Да, зреет и грозит нуждой, Быть может, голодом... И все же Мне этот донник золотой На миг всего, всего дороже!
инфракрасный пленочный пол
Туча растаяла. Влажным теплом Веет весенняя ночь над селом; Ветер приносит с полей аромат, Слабо алеет за степью закат. Тонкий туман над стемневшей рекой Лег серебристою нежной фатой, И за рекою, в неясной тени, Робко блестят золотые огни. В тихом саду замолчал соловей; Падают капли во мраке с ветвей; Пахнет черемухой...
инфракрасный теплый пол
По алтарям, пустым и белым, Весенний ветер дул на нас, И кто-то сверху капал мелом На золотой иконостас. И звучный гул бродил в колоннах, Среди лесов. И по лесам Мы шли в широких балахонах, С кистями, в купол, к небесам. И часто, вместе с малярами, Там пели песни. И Христа, Что слушал нас в веселом храме, Мы написали неспроста. Нам все казалось, что под эти Простые песни вспомнит он Порог на солнце в Назарете, Верстак и кубовый хитон.
пленочный пол
Штиль в безгранично светлом Ак-Денизе. Зацвел миндаль. В ауле тишина И теплый блеск. В мечети на карнизе, Воркуя, ходят, ходят турмана. На скате, под обрывистым утесом Журчит фонтан. Идут оттуда вниз Уступы крыш по каменным откосам И безграничный виден Ак-Дениз. Она уж там. И весел и спокоен Взгляд быстрых глаз. Легка, как горный джин. Под шелковым бешметом детски строен Высокий стан... Она нальет кувшин, На камень сбросит красные папучи И будет мыть, топтать в воде белье... — Журчи, журчи, звени, родник певучий, Она глядится в зеркало твое!
инфракрасный пол
Ту звезду, что качалася в темной воде Под кривою ракитой в заглохшем саду,- Огонек, до рассвета мерцавшей в пруде,- Я теперь в небесах никогда не найду. В то селенье, где шли молодые года, В старый дом, где я первые песни слагал, Где я счастья и радости в юности ждал, Я теперь не вернусь никогда, никогда.
резиновая тротуарная плитка
Не пугай меня грозою:
Весел грохот вешних бурь!
После бури над землею
Светит радостней лазурь,
После бури, молодея,
В блеске новой красоты,
Ароматней и пышнее
Распускаются цветы!
Но страшит меня ненастье:
Горько думать, что пройдет
Жизнь без горя и без счастья,
В суете дневных забот,
Что увянут жизни силы
Без борьбы и без труда,
Что сырой туман унылый
Солнце скроет навсегда!
резиновая плитка для детских площадок
Тихой ночью поздний месяц вышел Из-за черных лип. Дверь балкона скрипнула,- я слышал Этот легкий скрип. В глупой ссоре мы одни не спали, А для нас, для нас В темноте аллей цветы дышали В этот сладкий час. Нам тогда - тебе шестнадцать было, Мне семнадцать лет, Но ты помнишь, как ты отворила Дверь на лунный свет? Ты к губам платочек прижимала, Смокшийся от слез, Ты, рыдая и дрожа, роняла Шпильки из волос, У меня от нежности и боли Разрывалась грудь... Если б, друг мой, было в нашей воле Эту ночь вернуть!
резиновая плитка цена
Не видно птиц. Покорно чахнет Лес, опустевший и больной. Грибы сошли, но крепко пахнет В оврагах сыростью грибной. Глушь стала ниже и светлее, В кустах свалялася трава, И, под дождем осенним тлея, Чернеет тёмная листва. А в поле ветер. День холодный Угрюм и свеж — и целый день Скитаюсь я в степи свободной, Вдали от сел и деревень. И, убаюкан шагом конным, С отрадной грустью внемлю я, Как ветер звоном однотонным, Гудит-поет в стволы ружья.
плитка из резиновой крошки
Над стремью скал — чернеющий орел. За стремью — синь, туманное поморье. Он как во сне к своей добыче шел На этом поднебесном плоскогорье. С отвесных скал летели вниз кусты, Но дерзость их безумца не страшила: Ему хотелось большей высоты — И бездна смерти бездну довершила. Ты знаешь, как глубоко в синеву Уходит гриф, ужаленный стрелою? И он напряг тугую тетиву — И зашумели крылья над скалою, И потонул в бездонном небе гриф, И кровь, звездой упавшую оттуда На берега, на известковый риф, Смыл океан волною изумруда.
резиновая плитка